Немного об истории ОМРБ и лаб. Биополимеров ПИЯФ

Немного об истории ОМРБ и лаб. Биополимеров ПИЯФ
С.Е.Бреслер всегда интересовался проблемами биологии, и в его лаборатории 1-2 человека еще в 50-е годы “нелегально” занимались биологическими проблемами. Но, начиная с 1961г. молекулярной биологией стала заниматься почти вся лаборатория. Для начала Семен Ефимович прочитал курс лекций для всех желающих, и его слушало множество сотрудников ИВС. Под действием этой пропаганды (и, конечно, всей атмосферы тех лет) все больше лабораторий ИВС тоже втягивались в молекулярную биологию: лаборатории Г.В.Самосонова, Н.С.Сидоровой, М.В.Волькенштейна и др. Видимо, это крайне не нравилось начальству; к этому добавлялась персональная нелюбовь к С.Е.

В результате началось давление на Бреслера со стороны акад. Каргина, который был председателем комиссии (или совета) АН по макромолекулярным соединениям, т.е. непосредственным начальником ИВС. Эта инициатива была горячо поддержана директором ИВС, М.М.Котоном. В результате, в 69г. лаборатории было предложено искать себе другое место.(или уволиться?).

Но Бреслер сохранил уважение физиков, и с радостью был приглашен обратно в ФТИ, откуда он, вместе с П.П.Кобеко (и, кажется, с Котоном) был изганан в 1952г.. Директором ФТИ и вице-президентом АН, насколько я помню, был в то время Б.П.Константинов. Его веса было достаточно, чтобы добиться сохранения лаборатории в ИВС территориально; но административно мы вошли в состав ФТИ. От этого наши возможности только увеличивались, и, в то же время, мы сохранили личные хорошие отношения с большинством сотрудников ИВС (надеюсь, что от этого и им была польза).

Формально мы были включены в состав гатчинского отдела ФТИ (директором был Каминкер), где было отделение радиационной биофизики во главе с А.Г. Свердловым. Административное подчинение Гатчине дало возможность нам принять на работу ряд студентов и аспирантов, которые не имели жилплощади и прописки в Ленинграде. Но давление на лабораторию продолжалось и Котон (а может быть с подачи Коргина) пытался нас выжить с территории ИВС.

Уже в 1970г. Гатчинский филиал был отделен от ФТИ и мы оказались административно подчиненными Гатчине. Я помню, как Бреслер собрал основных сотрудников, чтобы спросить: переедем ли мы в Гатчину вместе с ним? И был тронут, когда мы все согласились. Но нашлись заступники у лаборатории. Не помню был ли это Б.П. Константинов (или он уже умер), или президент А.П. Александров, но поступило указание – Бреслера не трогать (К тому же, в то время Каргин уже умер. По-моему он умер в самый подходящий для нас момент).

Директором ПИЯФ был выбран О.И. Сумбаев, который относился к Бреслеру с огромным уважением и считал, честью для ПИЯФ его переход туда. Он создал самые благоприятные условия для нашей работы. И через какое-то время (не помню, какое) уговорил Бреслера возглавить отдел. Бреслер приезжал в Гатчину раз в неделю и беседовал со всеми заведующими лабораториями. Очень скоро отдел совершенно преобразился. Устаревшие направления были закрыты, новые, современные – открыты. Все было сделано очень цивилизовано, без обид и скандалов.

В 1983г. Бреслер умер. Ему наследовал В.Н. Фомичев, а заведовать его Ленинградской лабораторией стал Э.Н.Казбеков. Традиция Бреслера продолжалась. Но в ИВС снова началось давление на лабораторию биополимеров. Уже на похоронах Бреслера М.М.Котон подошел к Э.Н.Казбекову и спросил, когда мы освободим помещение. Началась борьба, которая закончилась тем, что вдова Бреслера, Ольга Владимировна, пользуясь давним знакомством, обратилась непосредственно к А.П. Александрову, президенту АН. Он прислал письмо, где была одна фраза: “Лабораторию Бреслера прошу не трогать”. Этого было достаточно! Хотя мелкие уколы продолжались. Две небольшие комнаты у нас все же отобрали.

Саминский Е.М.
04.04.04